Иногда меня посещают видения, похожие на флэшбэки. Короткие вспышки — потерянное из безвременья, часть внутривидовой памяти. Откуда у меня, человека, родившегося в СССР и живущего в США, эти воспоминания? Будто я нахожусь у самых истоков. Я сижу у входа в пещеру и смотрю на саванну.

​

Палящее солнце. Воздух плавится, создавая миражи. Летают мошки. Первичный человек. Я босой.

Здесь прохладнее — тень удерживает пространство. Стены пещеры покрыты сотнями петроглифов. Фигуры животных — антилоп, людей. Сцены охоты, ритуалов, шаманских практик. Белый, красный, чёрный — первичные цвета доисторических художников. Иногда пространство смещается. Я уже внутри — среди людей, у искрящегося костра, в ритме примитивных барабанов и криков. Над головой — ясное звёздное небо с крупными, яркими звёздами. Жизнь проста. Нет цивилизации. Нет избыточной сложности. Есть природный баланс и ощущение принадлежности — к родным, близким, своему кругу, роду. Я — часть природы. Первозданной, чистой, первобытной, дикой и беспощадной. Это мой мир — палки, камни, кости, мясо, шкуры, жилы и копьё, всё моё.

​

Этот образ кажется мне первородным и романтическим. Он возвращается снова и снова — мир без границ, законов, государств, ограничений. Это воспринимается как напоминание о том, что я — часть безымянного сознания, стоявшего у истоков всего, не как человек, а как непрерывный, безличный наблюдатель и создатель. Возможно, именно поэтому меня так интересует доисторическое искусство — в нём нет гламура, нет денежной мотивации, только искренность, человеческая выразительность и простота акта. Здесь корни искусства и самой человечности. Именно к ним мне всегда хотелось докопаться. Это продолжение того же импульса.

​

64 тысячи лет назад на стене пещеры на территории современной Индонезии появляется изображение дикой свиньи и сцены охоты на неё. Это одно из самых древних известных фигуративных изображений, созданных человеком. Возможно, были и более ранние, но они ещё не найдены. Именно здесь появляется образ. Меня, как художника, интересует сам момент первого нанесения изображения на поверхность. Кто это сделал и когда — неизвестно. Именно этот акт остаётся ключевым.

​

Существует гипотеза, что первые изображения возникали не из наблюдения, а из видений в изменённых состояниях сознания. Эти состояния могли достигаться через сенсорную депривацию, голодание или психоактивные вещества. В таких состояниях возникают образы, не связанные напрямую с внешним миром: гибридные, антропоморфные фигуры, духи и повторяющиеся геометрические структуры — точки, зигзаги, сетки.

​

Эти формы встречаются в наскальном искусстве разных регионов. Люди каменного века, вероятно, не жили в глубине пещер. Жизнь происходила у входа. Глубина использовалась как отдельное пространство — место для изображений. В этом контексте изображения можно рассматривать как фиксацию пережитого опыта.

​

Существуют и противоположные примеры. В пещере Шове во Франции изображения, которым приблизительно 37 тысяч лет, носят наблюдательный характер. Художник фиксирует внешний мир: движение, форму, поведение животных. Человек почти не изображает себя. Он присутствует лишь в виде условных силуэтов.Вероятно, он не воспринимал себя как главный объект, а занимал позицию наблюдателя.

​

Человек придаёт форму как внутреннему опыту, так и внешнему миру.

Одним из самых древних символов является отпечаток ладони. Он встречается в пещерах по всему миру. Это простой жест присутствия. Рука, оставленная на камне, фиксирует факт существования.

Другой древний символ — спираль. Она встречается в природе и в наскальном искусстве. Это форма движения.

​

Существует гипотеза единого визуального протоязыка. Люди, жившие в полной изоляции друг от друга, оставляли одни и те же символы — на скалах, в пустынях, у рек и в лесах. Это сходство создаёт ощущение единой системы восприятия и понимания мира. Здесь — исток письменности и современного символизма.

​

Переживание возможно без символа. Культ начинается с образа. Культура вырастает из культа.

О периоде до возникновения цивилизаций известно крайне мало. Значение этих изображений остаётся неизвестным. Наши источники ограничены: кости, следы деятельности и сами изображения. Возможны утилитарные объяснения: ритуал, предупреждение, знак.

​

Известно, что искусство неразрывно связано с появлением духовных, мистических и религиозных практик на протяжении всей истории человечества. Без изображения они бы не возникли. Но не исключено, что это было и простое утверждение существования. Жест: я есть. Я оставляю след.

Когда я смотрю на доисторическое искусство, это не воспринимается как прошлое. Это действующий процесс. Я продолжаю ту же линию, которую доисторический художник провёл на стене пещеры.Создавая искусство, мы продолжаем этот процесс. Оставляем знаки. Формируем формы. Фиксируем присутствие.

​

Я горжусь своей ролью художника и продолжаю заниматься этим как служением целому — напоминать о силе искусства и оставлять свой след, как отпечаток руки на скале, оставленный нашими предками десятки тысяч лет назад. Сказать: я здесь, я был, я оставил след.

В этом смысле эта книга — одно из таких напоминаний, но уже через текст.