Глава 5
Решетка реальности
Некоторые переживания трудно описать обычным языком. Именно такое переживание однажды произошло на вершине горы Breakneck Ridge.
Это было примерно через год после нашей второй поездки в Cold Spring. В тот день я и Алекс снова поехали туда. Руслан почему-то не смог поехать с нами. Был август. Мы очень хотели вернуться в Cold Spring, но всё никак не получалось, и вот наконец настал тот самый день. Как обычно перед такими поездками, мы почти не спали. Было странное волнение — смесь ожидания и беспокойства о том, как всё может пройти.
В полдень мы сели на поезд в Grand Central и через час уже были в Cold Spring. Как обычно, зашли на заправку, взяли четыре литра воды, протеиновые батончики, сигареты и пошли в лес. Перед тем как войти в лес, мы остановились и тихо попросили у него защиты, повторяя внутри: «Лес любит нас. Лес любит нас. Лес любит нас».
В тот раз мы выбрали необычный маршрут — самый трудоёмкий из всех, через старый рудник. Тропа была трудной и скалистой. Мы почти два часа поднимались к вершине, дважды потерялись, ориентируясь по белым маркерам тропы. Подниматься на вершину горы всегда непросто: можно сильно вспотеть, карабкаясь по камням, а иногда и сорваться с уступов. Алекс шёл впереди.
На тропе появилась гадюка. Она зашипела и медленно уползла в сторону. Алекс чуть не наступил на неё. Мы осторожно обошли её — но этот момент запомнили.
Интересно, что за день до поездки Алекс звонил своей маме, и она сказала ему: «Будь осторожен, там змеи». Хотя раньше она никогда ему такого не говорила. Это было как знак того, что день будет необычным.
В тот день лес был полон грибов. Огромные белые грузди росли повсюду. Я никогда раньше не видел столько грибов в лесах Cold Spring.
Иногда природа создаёт такие состояния, когда пространство ощущается иначе: воздух становится прозрачным, тишина — глубокой, а мир вокруг — одновременно огромным и очень близким.
Мы искали подходящую вершину — на Breakneck Ridge их довольно много. Пытались найти ту самую точку для трипа, прошли её, два раза потерялись, но никак не могли найти. И всё же нашли широкую площадку из горной породы, потеряв почти два часа. Оттуда через реку было отчётливо видно Bear Mountain, и открывался великолепный вид на Гудзон.
Мы легли на камни и решили снова принять LSD — на этот раз большую дозу.
Очень скоро стало ясно, что вход будет тяжёлым. Сначала я почувствовал странную тяжесть в груди, затем стало трудно дышать. Когда состояние ухудшилось, мы оба начали вспоминать дилера, который продал нам эту кислоту. Показалось, что это была не совсем LSD, а её дешёвая копия — у неё был металлический привкус. Мы купили её у не совсем чистого на руку дилера, которого на тот момент знали от Dicecat, и вполне разумно решили, что у нас передозировка.
Я посмотрел на Алекса. По выражению его лица было ясно — он чувствует то же самое. Мы не хотели произносить это вслух, но нам обоим становилось всё хуже.
Как потом рассказывал Алекс, он почувствовал паралич тела, спрашивал себя: «Что же я наделал?» — и начал мысленно прощаться со своим физическим телом.
Мы лежали на вершине горы, вдали от людей. В голове появилась мысль: «Отпусти. Не борись. Позволь этому пройти сквозь тебя». Но состояние становилось всё тяжелее. Я мысленно попрощался со всем, что знал. В голове мелькнула мысль: вот как всё закончится — два придурка залезли на вершину горы и решили умереть там. Я даже представил, как люди однажды найдут два тела на этом месте.
В колонке тихо звучали мантры. Когда я закрывал глаза, появлялись видения: лица смерти, постоянно меняющие форму. Страха почти не было — было странное принятие.
С точки зрения Алекса, он видел внутренние корни маленьких водоёмов — как будто земля частично начала засасывать его душу. Он видел порталы и туннели в своих видениях, и ему казалось, будто душа выходит через спинной мозг.
Мы посмотрели друг на друга, ничего не сказали и продолжали лежать. Над нами начали кружить два орла. Они двигались медленно, описывая широкие круги в воздухе, словно сама высота принадлежала им. И вдруг всё изменилось. Мы словно прошли через невидимую границу. Сознание стало ясным, и мы вошли в трип. Время растворилось — невозможно было понять, сколько его прошло. Затем сила в теле начала возвращаться, как будто в несколько раз больше прежнего, словно после какого-то внутреннего «воскрешения».
Лес начал незаметно двигаться. Кусты и деревья медленно колыхались. Лес дышал, горы дышали, вся долина дышала как одно огромное живое существо. Возникало ощущение, что сама земля под ногами слегка вибрирует.
Алекс попросил меня попрыгать от одного камня на другой — и это оставляло в воздухе множественные следы энергии. Я сделал это примерно десяток раз, и это вызывало сильное чувство радости и изумления. Дрожащей рукой, с горящей сигаретой между пальцами, я наблюдал за муравьями, метающимися по камню передо мной.
Куда ни падал взгляд, в камнях проявлялись фрактальные узоры. Трещины и прожилки породы складывались в бесконечные повторяющиеся формы. Листья и ветви следовали этому же рисунку — но заметно это становилось только при длительном внимании. И тогда произошло странное видение.Под ногами, в пространстве перед нами, возникла структура — трёхмерная геометрическая решётка, уходящая в глубину пространства.
Появилось ощущение, что перед нами не просто образ, а сама структура реальности.
Линии пересекались, формировали узлы и разветвлялись. Эта структура одновременно напоминала математическую модель и живую систему — как будто реальность состоит из множества возможных путей, пересекающихся между собой. Каждый узел выглядел как точка выбора — место, из которого могут разойтись разные линии развития событий.
В обычной жизни человек воспринимает время как одну прямую линию. Здесь стало ясно, что реальность устроена иначе: существует огромное количество потенциальных путей, и каждое действие может вести в разные направления, которые исходят из одной общей структуры.
Орлы продолжали кружить над нами. Ветер двигался по склону. Воздух казался густым, словно насыщенным.
Алекс тихо сказал: «Мы буквально в другой реальности».
И тогда начали появляться новые образы.
На горе напротив, на Bear Mountain, начали проявляться формы, напоминающие древние глифы майя. Они выглядели текучими и живыми, появлялись как отдельные знаки, похожие на письменность.
Самое странное заключалось в том, что мы оба могли их видеть. Особенность психоделического опыта в том, что иногда два человека начинают воспринимать одно и то же. Эго словно растворилось, и осталось чистое наблюдение. Возникало ощущение, что реальность способна говорить через образы. Мы продолжали наблюдать всё это, пока не начался закат. Во время заката, сквозь ущелье между горами, возникала фигура, напоминающая одновременно Иисуса и Будду, словно сформированная из света. Это было настолько мощно, что запомнилось навсегда — как будто сама реальность знала о нашем присутствии и откликалась. Солнце медленно опускалось над долиной, как огромный оранжевый глаз. Вся долина снова дышала как единый организм.
Мы стояли в оцепенении, захваченные масштабом происходящего. Когда солнце окончательно зашло, стало быстро холодать. Мы перекусили и начали спуск вниз — в полную темноту. Ночь в лесу была громкой. Стрекотали цикады, кузнечики, сверчки. Орали лягушки и жабы. Звук стоял такой, будто весь лес наблюдает изнутри, через каждое дерево.
Спуск был трудным. В темноте приходилось светить фонариками, освещая путь среди коварных камней. Нужно было двигаться очень осторожно. Из рюкзака продолжали звучать мантры североиндийской классической музыки.
Наконец мы добрались до подножия горы и направились к выходу через старый рудник. Когда-то здесь находился так называемый Лик Святого Антония — огромный скальный профиль, напоминавший человеческое лицо. Его взорвали более ста лет назад, когда начали добычу породы.
Мы зашли на территорию бывшего рудника. Перед нами открылось широкое пространство, окружённое горами со всех сторон. Небо было заполнено ярчайшими звёздами.
В кустах вокруг что-то постоянно шевелилось — вероятно, дикие животные. Мы двигались осторожно.
И вдруг на одной из тропинок увидели огромную надпись: STOP.
Слово было написано крупными белыми буквами на куске асфальта и подчёркнуто линией. Это выглядело почти как знак. Мы переглянулись и решили не идти дальше. Ночью, в таком состоянии и напряжении, продолжать путь через неизвестную территорию казалось неправильным.
Мы быстро направились к парковке у входа в парк. Через полчаса вышли из леса. Было уже около полуночи.
Мы перешли дорогу и пошли через небольшой лес к реке. На первом пляже сели на бревно, прибитое водой к берегу, и начали смотреть на воду. Был отлив, вокруг лежало множество коряг — дрифтвуда.
Мы были невероятно рады, что остались живы. Краски жизни ощущались особенно ярко. Мы сидели под старым деревом и смотрели на блики воды и отражения огней далёкой военной академии West Point. Тихо играла музыка — Eskmo, Cloudlight. Возникало ощущение, будто жизнь началась заново.
Позже мы медленно прошли вдоль берега и начали собирать коряги. Дрифтвуд всегда привлекал меня своей природной свободой формы — каждая ветка выглядела как готовая скульптура, созданная самой рекой. В то время я делал из таких находок арт-объекты и маски, иногда встраивал их в трёхмерные картины.
Мы ещё долго сидели у воды, молча, пытаясь осмыслить пережитое.Река текла в темноте, отражая редкие огни на другом берегу, и вместе с её течением постепенно успокаивалось сознание.
К четырём утра мы пошли на станцию и шутили о том, что скажут люди, едущие на работу, увидев двух художников с полным пакетом коряг.
Этот опыт стал одним из самых важных в нашей жизни. Мы подошли к границе, за которой всё могло закончиться, и именно поэтому он остался с нами навсегда.
Спустя некоторое время, уже в электричке, Алекс посмотрел на меня и сказал: «Чувак, ты понимаешь, что с нами произошло на той горе? Мне кажется, после этого мы стали настоящими шаманами».
На следующий день, пытаясь осмыслить увиденное, пришла простая мысль: ничто не важно так, как сама жизнь. Это великий дар — просто дышать, просто видеть, просто ощущать.
То, как мы умирали там, на той горе, трудно забыть. Иногда человеку удаётся на мгновение увидеть структуру возможностей — их безграничное количество. И каждый шаг меняет траекторию движения жизни. Как будто за видимым миром существует ещё один уровень. И не один..